Геология

Теория государства и права

Физика

Педагогика

Бухгалтерский учет

Транспорт

Культурология

Радиоэлектроника

Историческая личность

Философия

География, Экономическая география

Охрана природы, Экология, Природопользование

Психология, Общение, Человек

История

Конституционное (государственное) право зарубежных стран

Международные экономические и валютно-кредитные отношения

Гражданская оборона

Менеджмент (Теория управления и организации)

История государства и права зарубежных стран

Программное обеспечение

История отечественного государства и права

Налоговое право

Таможенное право

Технология

Физкультура и Спорт, Здоровье

Литература, Лингвистика

Программирование, Базы данных

Медицина

Материаловедение

Земельное право

Конституционное (государственное) право России

Москвоведение

Сельское хозяйство

Право

Компьютеры, Программирование

Гражданское право

Маркетинг, товароведение, реклама

Астрономия

Иностранные языки

Нероссийское законодательство

Экономическая теория, политэкономия, макроэкономика

Биология

Микроэкономика, экономика предприятия, предпринимательство

Социология

Математика

Экономико-математическое моделирование

Религия

Экономика и Финансы

Искусство

Административное право

Компьютеры и периферийные устройства

Музыка

Государственное регулирование, Таможня, Налоги

Российское предпринимательское право

Астрономия, Авиация, Космонавтика

Трудовое право

Банковское дело и кредитование

Муниципальное право России

Военное дело

Пищевые продукты

Политология, Политистория

Экскурсии и туризм

Криминалистика и криминология

Экологическое право

Физкультура и Спорт

Уголовное и уголовно-исполнительное право

Архитектура

Промышленность и Производство

Компьютерные сети

Банковское право

Военная кафедра

Римское право

Биржевое дело

Ценные бумаги

Прокурорский надзор

Гражданское процессуальное право

Уголовный процесс

Химия

Теория систем управления

Финансовое право

Металлургия

Страховое право

Искусство, Культура, Литература

Законодательство и право

Авиация

История экономических учений

Подобные работы

М.А.Булгаков Добро и зло в романе "Мастер и Маргарита"

echo "Прежде всего, раскрытие проблемы добра и зла связано с образом Воланда , одним из главных персонажей романа Мастера. Вопрос заключается в том, творит ли Воланд зло? Мне кажется, что нет, он не

Жизнь и творчество Владимира Владимировича Маяковского

echo "Учение давалось ему с трудом, особенно арифметика, но читать он научился с удовольствием. Вскоре вся семья переехала из Багдад в Кутаиси. Маяковский сдает экзамен в гимназию, но выдержал его с

Драма Кальдерона " Жизнь-есть сон". Образ Сехизмундо

echo "Центральное явление новой литературной эпохи — творчество Кальдерона. Драма Кальдерона исключительно важна для решения теоретических вопросов барокко в литературе. « Вокруг Кальдерона в критике

Поэтический мир Николая Гумилёва

echo "Следующие сборники были созвучными первому и дополняли его художественный колорит. Захватывающие и волнующие путешествия по далекой и таинственной Африке послужили богатым источником его лириче

Аббревиация в разноструктурных языках

echo "Последняя получает определённое преимущество перед другими способами, поскольку даёт возможность образовывать новые корневые слова и их элементы. Актуальность исследования сокращённых слов в не

Исследование знания юридических терминов

echo "Диалектизмы – это особенности диалектов, говоров, не соответствующие нормам литературного языка. Диалектизм – это диалектное вкрапление в русский литературный язык. В речи людей могут отражатьс

Военная лирика Николая Ивановича Рыленкова

echo "Особенности военной лирики Рыленкова …………. …………...14 5. Приложение 5.1. Отрывки из автобиографии поэта………………….……………………16 5.2. Стихотворение «Баллада о маленьком разведчике»……....................

Художественная деталь, ее роль и значение в произведениях прозы Н. В. Гоголя, И. С. Тургенева, Ф. М. Достоевского

echo "Художественная деталь – это изобразительная или выразительная художественная подробность: элемент пейзажа, портрета, речи, психологизма, сюжета. Будучи элементом художественного целого, деталь

Драма Кальдерона " Жизнь-есть сон". Образ Сехизмундо

Центральное явление новой литературной эпохи — творчество Кальдерона. Драма Кальдерона исключительно важна для решения теоретических вопросов барокко в литературе. « Вокруг Кальдерона в критике всегда велось много споров очень часто можно прочитать: 'Кальдерон - певец воинствующего католицизма, мистик и реакционер', 'Кальдерон - великий р еалист, отразивший лучшие черты испанского народа'». [1] Возникает подозрение что, такие разночтения вызваны противоречивостью самого писателя. Ведь он одновременно он создает демократического 'Саламейского алькальда' и священные ауто на теологические темы в духе идеологии контрреформации. Это решительно неверно. «Кальдерон на редкость цельный и даже подчас утомительно однообразный в своем постоянстве писатель.

Просто, с нашей сегодняшней точки зрения, трудно совместить защиту прав низших сословий и осуждение крестьянина - 'невежды, инстинктом ведомого', формулу 'жизнь есть сон' с искренним пожеланием - 'пусть жизнь твоя долгой будет'; прославление убийства любимой жены на основании одного лишь подозрения в измене - с жалобами на 'тягостный принцип чести'; самое фанатичное 'поклонение кресту' - с явной симпатией к гонимым и побежденным 'нехристям» и т. д.» [2] Если в начальный период становления и развития испанской национальной драмы противоречия между ренессансно-демократическими идеалами и явью испанской государственности не носили еще острого характера, то к моменту развития творчества Кальдерона картина резко меняется. Уже в 20-30-е годы большинству современников были видны грозные приметы окончательного заката Испанской империи.

Положение Испании того времени определялось, прежде всего, острейшим несоответствием между усиливающимся абсолютизмом и глубочайшим хозяйственным кризисом, нищетой крестьянских и городских низов.

Особенно тяжелым было положение крестьянства, составлявшего подавляющее большинство населения страны. Все это стало приводить к распаду прежних, когда-то прочных нравственных устоев, традиций и представлений в сочетании с 'католическим началом', сгубившим Испанию 'своим угнетающим преобладанием над всеми другими элементами государственной жизни' [3] Прежние ренессансно-демократические идеалы, питаемые национальными традициями (характерные для Лопе де Вега и его ближайших соратников), стали уступать место учено-гуманистическим, которые в сфере художественной абстракции легче сочетались с трагическим восприятием действительности. [4] Писатели Возрождения и писатели барокко, несмотря на черты преемственности между ними, по-разному реагировали на наступление реакции.

Драматурги круга Лопе либо сосредотачивали внимание на трагичности ситуации, в которой погибал гуманистически мыслящий или живущий в соответствии со светским духом недавнего прошлого человек, либо смотрели на черную полосу кризиса как на нечто преходящее в сравнении с ценностями, завоеванными человечеством во времена Возрождения.

Драматурги барокко в Испании, сложившиеся в условиях XVII в. как новой исторической эпохи, хотя и испытывали воздействие ренессансного театра, шли, как правило, по другому пути. У драматургов барокко складывалось новое, неренессансное представление о гармонии — и земной и духовной, а как противостоящей земному беспорядку гармонии только духовной. «Драматурги XVII в., как и в пору Высокого Возрождения, изображали торжество героев, но мыслили его по-новому, прежде всего в сфере духа.

Картина мира в представлении поэтов барокко была спиритуализирована. Они не подчинялись реакции, как царству зла и бездуховности, и стремились показать духовное торжество героев.

Иногда залогом этого торжества был титанизм и фантастическое напряжение страстей.

Непобедимая духовность могла выразиться в любовной или религиозной экзальтации («Любовь после смерти» и «Стойкий принц» Кальдерона). И во втором случае религиозно-философское воодушевление в его евангельской самоотверженности все равно противостояло контрреформационному политическому утилитаризму. В образах героев упомянутых драм, будь то мориск Тусани или католик Фернандо, главным был не фанатизм, а стойкость воли, упование на несокрушимость воли человека, обеспечивающие ему внутреннюю победу над неблагоприятными обстоятельствами». [5] « Религиозно-философская драма барокко в Испании с ее осознанием смятенности человека на пути, полном бед, принципиально отличалась от драмы Ренессанса, однако в своей гуманистической антиконтрреформационности выступала как ее прямая продолжательница.

Только у Кальдерона контрреформационной идеологии духовного насилия противопоставлялась не очевидность правоты гармонически развитых, благородных, полных жизненной силы, телесной и душевной красоты людей, как у Шекспира или Лопе, но твердость воли в поражении, смятенный и ищущий интеллект». [6] Противопоставление несовершенному миру сегодняшнего дня независимости воли и разума сближало драму барокко с драмой классицизма. Оба направления, взятые в большой исторической перспективе, принимали на себя миссию отстоять самосознание человека XVII в.

Философская драма испанского барокко содержала уже рационалистические, просветительские элементы. Педро Кальдерон де ла Барка Величайший поэт барокко Педро Кальдерон де ла Барка (1600—1681) принадлежал к среднему дворянству; отец его служил секретарем в одном из правительственных учреждений.

Кальдерон в приглушенном варианте повторил авантюрный путь Лопе де Веги. И у него в жизни были военные подвиги, поединки, суды, церковные порицания; и он вынужден был вступить в орден и облечься в рясу, и у него ряса не обуздала любовных страстей. В двадцать лет Кальдерон забросил занятия каноническим правом в Алькала и Саламанке и увлекся модными тогда литературными состязаниями, а 1623 г. датируется пьеса «Любовь, честь и власть». Кальдерон и его братья продали права на отцовскую должность, чтобы выплатить возмещение по делу о дуэли, на которой один из противников был убит. После краткого пребывания на службе в Италии и во Франции Кальдерон ввязался в Мадриде в кровавую стычку с сыном актера Антонио Вильегаса. Дело было шумным, поэт удостоился публичного осуждения в проповеди тринитария Ортенсио Парависино, которому ответил со сцены в «Стойком принце». В 30-е годы Кальдерону помогает слава; его пьесы идут при дворе, поэту дают крест Сант-Яго и направляют в войска во время каталонского восстания.

Однако с середины 40-х годов открывается бешеная кампания против театра, направленная и лично против Кальдерона как самого влиятельного драматурга эпохи. На пять лет, с 1644 по 1649 г., закрываются театры, и на двадцать пять с лишним лет прерывается печатание томов сочинений Кальдерона. Гнев поэта выразился в драме «Саламейский алькальд» и в имевшем характер публицистической статьи письме в защиту поэзии, адресованном прелату, то запрещавшему театр, то осмеливавшемуся вновь заказывать Кальдерону духовные пьесы. Конец 40-х годов был омрачен новой дуэлью, смертью возлюбленной, беспокойством об оставшемся без матери сыне.

Рукоположенный в 1651 г.

Кальдерон сделал более успешную церковную карьеру, чем Лопе, но оказался более связанным: последние десятилетия поэт может писать либо для двора, либо духовные аутос. Еще дважды, в 1665 и в 1672 гг., Кальдерону приходится иметь дело с кампаниями за запрещение театра. Из произведений Кальдерона сохранилось 120 комедий и драм, 80 аутос, несколько интермедий и пр. Выход посмертной «Пятой подлинной части комедий Кальдерона» (1682) вызвал десятки антитеатральных проповедей и памфлетов, создававшихся прежде всего в среде иезуитов, решивших, что после смерти Кальдерона можно наконец покончить с национальным театром. Как поношение веры и добрых нравов рассматривался даже духовный театр, но по традиции, показывающей, что ренессансный дух был еще жив, главный удар направлялся против комедий. Хотя Кальдерон и усваивает многие реалистические приёмы Лопе де Вега и Тирсо де Молины, но неудовлетворённость его современной ему действительностью, всё более тусклой, в зловеще расползающихся трещинах экономического и политического упадка, уводит его то в мечту, то в мистику. Он стремится к более изысканному стилю. Он стилизует действительность, и у него много характеров, в которых сквозят идеализация, аллегория, символ... В драматургии Кальдерона доведён до совершенства чисто испанский жанр литургических пьес (autos sacramentales). Кроме них, он написал ряд религиозных драм, из которых наибольшим успехом в Испании пользовалась драма «Поклонение кресту» («La devocion de la cruz»). Следует упомянуть ещё «Волшебника-чудодея» («El magico prodigioso») – католического Фауста, из которого Гёте почерпнул для своего Фауста не только отдельные места, но и целые сцены. Из числа «комедий плащи и шпаги» у Кальдерона едва ли не лучшие «Дом с двумя выходами» («Casa con dos puertas») и «Дама-невидимка» («La dama duende»). Особо надо выделить пьесу «Саламейский алькальд» («El alcalde de Zalamea»), которая является переделкой одной из пьес Лопе де Вега и отражает демократические тенденции того времени. В трагедиях, драмах философского или символического содержания и комедиях Кальдерона с особой тщательностью разрабатывается мотив личной чести, гипертрофированной, толкающей на преступления, вроде тех, которые Кальдерон иногда с явным сочувствием изображает в пьесах «Врач своей чести» («El medico de su horna»), «За тайное оскорбление – тайное мщение» («A secreto agravio, secreto venganza») и «Нет чудовища ужаснее ревности» («El mayor monstruo los zelos»). Из философско-символических пьес всемирно известна его «Жизнь – это сон» («La vida es sue o»). «Основное, с чем приходится считаться при оценке Кальдерона, - это очевидное подчинение всех его художественных замыслов (независимо от жанра) политическому и философскому рационализму, свойственному его мышлению. Этот рационализм придавал театру Кальдерона социальную и философскую злободневность, окрашивал определенной абсолютистской и морально-религиозной идеологией все его творчество. Но вместе с тем под слоем этой идеологии проступает - и со временем все отчетливее - общечеловеческое вневременное начало, подлинный гуманизм Кальдерона, связанный с передовыми ренессансными идеями, а также с народно-демократическими традициями, выкованными испанским народом в многовековой борьбе за свое национальное освобождение и за свои гражданские права.

Кальдерон был сыном своего века.

Вместе с веком в его творчестве кануло для нас все временное, преходящее, чуждое сегодня.

Осталось то, что было в нем исторически перспективно и человечески незыблемо, - его народность, национальная неповторимость и в то же время универсальность мысли. Вот почему, по словам Пушкина, Кальдерон наряду с Шекспиром и Расином стоит 'на высоте недосягаемой' и его 'произведения составляют вечный предмет наших изучений и восторгов...'». [7] « Жизнь - есть сон» Неоднократно в разных своих пьесах Кальдерон подходил к теме идеального, справедливого монарха (затрагивает он ее, например, во 'Враче своей чести' в лице дона Педро Справедливого). Непосредственно Кальдерон пытается ее решить в одной из самых знаменитых своих драм - 'Жизнь - это сон'. Там начертана если не программа формирования идеального правителя, то, во всяком случае, назидательная картина его самовоспитания.

Подобно многим другим произведениям мировой литературы, драма 'Жизнь - это сон' в глазах последующих поколений намного переросла рамки своего первоначального содержания. Если собрать воедино существующие толкования драмы 'Жизнь - это сон', то получится любопытный сборник противоречивых и часто взаимоисключающих оценок. « Долгое время ее понимали только как религиозно-символическую драму, смысл которой сводится к теологическому тезису утверждения свободной воли и толкованию жизни как сна, грандиозной комедии, где люди играют лишь отведенную им сценическую роль, чтобы потом воскреснуть к высшей правде уже в загробном существовании». [8] Действительно, нельзя отрицать присутствие этих мотивов в пьесе. Для Кальдерона они были характерны на протяжении почти всего его творчества, и нашли свое прямое выражение в священных ауто 'Великий театр мира', 'Жизнь есть сон' и в ряде других.

Ощущение жизни как скоротечного мгновения ('сна') было присуще мироощущению испанцев задолго до Кальдерона. «В кальдероновский период национального упадка это ощущение усилилось еще больше, и Кальдерон дал ему наиболее четкую художественно-философскую формулу, предельно сгустив горестное признание Сервантеса, сделанное устами Дон-Кихота {Идея ауто 'Великий театр мира', вероятно, подсказана Кальдерону прилежным чтением 'Дон-Кихота' Сервантеса (глава XII, часть 2), где Дон-Кихот развивает перед Санчо мысль о том, что жизнь - та же комедия, и что смерть всех уравнивает. А Санчо назвав это сравнение 'превосходным', подкрепляет его аналогичным сравнением жизни с шахматной игрой». [9] Исследователь Н. И. Балашов даже прослеживает в этой драме русскую тематику: «С идеей 'жизнь есть сон' контрастирует и русско-польский сюжет, имевший в Испании особое конкретное наполнение после знаменитой драмы Лопе де Веги 'Новые деяния Великого князя Московского' (1606). При отвлеченной тематике 'суеты сует' 'Жизнь есть сон' грохочет отзвуками драмы Лопе. Здесь есть и победа восставшего народа, и призвание заточенного или изгнанного царевича, свергающего тирана (отзвук данных о Борисе Годунове), отстраняющего иностранного принца (Владислав)». [10] И все равно, все эти толкования пьесы неразрывно связаны с темой идеального правителя. Образ Сехизмундо Сехизмундо (исп. Segismundo) — герой драмы Педро Кальдерона де ла Барки «Жизнь есть сон». Королю Басилио, мудрецу и звездочету, светила предсказали, что его сын Сехизмундо станет чудовищным тираном; чтобы спасти страну от бедствий, Басилио объявил, что ребенок родился мертвым, и приказал держать его в горной башне. Решив проверить, не обманули ли его небесные знамения, король велит, усыпив, перенести его во дворец.

Важнейшие события драмы разворачиваются в душе героя. Его самопознание в немалой мере определено внешними обстоятельствами: Сехизмундо вырастает, не зная, кто его родители и кто он такой. Самая пылкая, всепоглощающая его страсть — жажда правды и свободы.

Первый его монолог («О, я несчастен, горе мне!» [11] ) — яростный протест против неволи; и Кальдерон не оставляет сомнения, что свобода — неотъемлемое и важнейшее право человека. В переполненном болью и негодованием монологе герой проклинает судьбу, дающую человеку меньше свободы, чем зверю, ручью, рыбе и птице. Но, узнав, что он не жалкий узник, а всесильный государь, Сехизмундо возмущен учиненной над ним несправедливостью. Он становится убийцей и насильником. Его свобода — свобода зверя, и сам Сехизмундо знает, что он — получеловек-полузверь. .. Когда он убил слугу и начал творить бесчинства во дворце, его опять усыпляют, переносят обратно в башню и уверяют, что все происшедшее во дворце было лишь сном.

Сехизмундо пытается разобраться, является ли он заключенным, которому приснилось, что он принц, или принцем, которому снится, что он заключенный. Герой хочет понять, что в жизни иллюзорно, ложно, а что действительно, подлинно, и эти размышления многое в нем меняют. «Это словно конспект, сгусток представлений, повторявшихся многими, в том числе и не самыми значительными, поэтами барокко в разных странах, даже до появления драмы Кальдерона. На этот момент драма, ее аксиома: 'жизнь есть сон' - прямой противовес гамлетовскому ренессансному - в пользу решительных действий - преодолению сомнения 'быть или не быть'». [12] «Будто все ясно. Но и в драму Кальдерона врывается вихрь реальности, развеивающий свойственные кризисной стороне барокко представления о тщете и сумятице земного существования; увидим, что ни в поэте барокко, ни в герое барокко - ни в Кальдероне, ни в Сехисмундо - не умирает, а лишь преображается, раздваивается неведомый им Гамлет». [13] « Первым не какой-либо критик, а Сехисмундо сам высказал и в общем преодолел противоречие, таившееся в драме. Он пришел к выводу, выраженному в категориях, приемлемых в светской философии и в принципе пригодному и для просветителей: 'действовать во благо, вот что существенно' ('Obrar bien es lo que importa'), независимо от того, есть ли жизнь сон, или нет». [14] Сехисмундо, запутанный предыдущими экспериментами отца, не уверен, 'правда ли сон' то, что он возглавил восстание, но произносит ответственное суждение о том, что важно оставаться добрым. Если мы на яву – то для того, что бы просто быть им, а если во сне, чтобы проснуться в кругу друзей. « 'Obrar bien' ('творить добро'), независимо от того, сон жизнь или не сон, - тезис этот, повторяемый Сехисмундо несколько раз и осуществляемый им на деле, еще глубже, чем о нем пишут». [15] Поверил Сехисмундо в то, что жизнь есть сон, однако не поверил он в то, что сном была и его любовь к Росауре. До встречи с Росаурой Сехизмундо рос, не зная никого, кроме своих тюремщиков, ненавидя их и сами небеса, обрекшие его на жизнь в неволе. Эта ненависть выплескивается во дворце самым пагубным образом.

Возникшее чувство к Росауре, чувство любви— помогает ему понять, что нельзя быть человеком, живя одной лишь ненавистью, что прочнейшие отношения, связывающие людей, — добрые отношения. « Любовь в понимании Кальдерона помогает разуму проложить дорогу не только к людям, но к вещам и событиям.

Любовь Кальдерона нерасторжимо связана с верой, которая означает не только сверхъестественную христианскую добродетель, но и обыденную доверчивую преданность и верность в действиях и поведении всякого 'естественного' человека.

Способность доверять, т. е. способность постичь нравственную ценность другой личности, требует душевной стойкости.

Требование душевной стойкости тем более важно, что сама вера, если она не слепа, включает в себя момент риска. Вера в другую личность без надежных оснований и гарантий превращается в высшее испытание моральной стойкости и подлинный критерий в отношениях человека к человеку.

Такими видел Кальдерон источники моральной силы, способной противостоять трагическим коллизиям, обнаружившимся в 'веке без названия'». [16] «Идее тщеты всего земного противопоставлена истинность любви к женщине. Это концепция жизни - сна, порожденная самой действительностью и утвержденная как принцип Ренессансом» [17] . Основная победа принца Сехизмундо - это победа над самим собой. Если бы Кальдерон задался целью показать просто торжество человека над своими страстями, его умение обуздать себя, то навряд ли ему понадобилось бы делать своего героя принцем, переносить действие в экзотическую абстрактную обстановку.

Интересна одна незамеченная подробность.

Разрешение линии Росаура - Астольфо.

Сехизмундо соединяет молодых людей. Он отказывается от своего счастья ради восстановления ее доброго имени. Идея справедливого монарха - это итог воспитания идеального государя, достойно увенчанный торжеством принца над самим собой. Есть еще один существенный момент в пьесе, подкрепляющий эту точку зрения: история с солдатом, которого велено наказать (заточить в башню), хотя именно он поднял восстание в пользу Сехизмундо. Каким бы благим ни было намерение солдата, он нарушил закон верности своему сюзерену.

Благое намерение не избавляет его от наказания.

Солдат поднял бунт против установленного порядка.

Справедливый монарх не может не покарать бунтаря, потому что любой бунт есть произвол, нарушение незыблемого закона.

Именно так, по мнению Кальдерона, должен поступать идеальный монарх.

Любовь и добро — мосты к людям и к вечности.

Поверив в это, Сехизмундо. преодолевает рабское подчинение инстинктам, бездумным и бездушным вожделениям.

Однако, как подчеркивает Кальдерон, борьба противоположных начал — интеллекта и чувства, ненависти и любви — длится вечно.

Сехизмундо можно сравнить с Гамлетом. У Шекспира и Кальдерона выведены герои-мыслители, действие в обоих произведениях преимущественно строится на движении мысли. Оба принца сталкиваются с враждебной судьбой, с «трагическим состоянием мира», оба не приемлют несвободу. Но Гамлета больше всего терзает зло, царящее в окружающей жизни, Сехизмундо же приходит к выводу, что самое страшное — зло, живущее в нас самих.

Будущий властелин страны, как и любой человек, должен прежде всего научиться властвовать над собой.

Свирепый бунтарь против неволи, преодолевая в себе эгоистическое своеволие, сознает, что свобода неотделима от строгих обязательств и что решающий шаг к справедливости — способность самому быть справедливым и великодушным с другими. О становлении нового С ехизмундо зритель узнает благодаря прекрасным, открывающим его душевные движения поэтическим монологам. В финале герой появляется во главе мятежного войска; король Басилио в отчаянии падает к ногам сына. Но принц бережно поднимает отца и сам становится перед ним на колени, одерживая главную победу над собой, над своей мстительностью и гордыней.

Сехизмундо, получив власть, проявляет себя мудрым и добрым правителем и объявляет политику, которая, по представлениям передовых людей того непростого времени, вменялась в обязанность национальному монарху-объединителю, пресекая одновременно возможность дальнейших междоусобиц.

Заключение В этом процессе самовоспитания принца Сехизмундо в идеального монарха решающую роль сыграло восприятие жизни как мимолетного сна. В начале драмы Кальдерон показывает, как человек, обуянный гордыней, верящий в длительную прочность земного существования, приходит к злоупотреблению властью.

Принцем руководит необузданный разумом инстинкт. В последнем действии Сехизмундо под воздействием горького опыта ('сна') приходит к восприятию жизни как явления настолько скоропреходящего, что ее смело можно приравнять ко сну.

Ощущение жизни как сна влечет за собой указание на близкое возмездие. Это раскрыл еще в XIX веке один крупный немецкий испанист, который писал: 'Вслед за сном последует пробуждение, которое находится в точном соответствии с нашими поступками во время сна и более того - является прямым его следствием' [18] Люди-актеры, жизнь-сцена, на которой каждый играет отведенную ему роль. Надо сыграть эту роль хорошо.

Человек расплачивается за содеянное на земле. Во сне образы сознания воспринимаются спящим как нечто действительное, и если жизнь есть сон, то и наяву человек видит лишь то, что представляется его сознанию.

Вместе с тем Кальдерон постигает то, что будет достоянием психологии лишь в XX в.: образы сна порождены отнюдь не только мыслью, но и надеждами, страхами, тайными желаниями.

Последние неосознанно воздействуют не только на сновидения, но и на поведение человека. В его драмах сталкиваются, в какой-то мере пронизывают друг друга сознание и подсознание, рассудок и аффект. Явь и сон, иллюзия и реальность здесь теряют свою однозначность и уподобляются друг другу: sueno по-испански не только сон, но и мечта; поэтому «La vida es sue n o» можно перевести и как «Жизнь есть мечта». Мечта истолковывается у Кальдерона вовсе не в сентиментально-благостном духе: узнав, что он принц, и получив возможность осуществить свою мечту о свободе, Сехизмундо ведет себя как чудовище . Безграничная свобода оказывается одной из самых вредных и опасных иллюзий: Сехизмундо предстоит понять, что человеческая свобода — не беспредел, что она подчиняется нравственным законам. В постижении этих законов происходит становление личности Сехизмундо, выявление его подлинного «я». Жизнь есть сон» — истинно христианская драма, так как именно христианство столь решительно указало на исключительное значение душевной жизни и поставило важнейшую задачу управлять своими внутренними состояниями, подавляя в себе злые, греховные желания и порывы. И вместе с тем Жизнь есть сон — это социальная драма (такое соединение характерно для барокко), показывающая, что становление нравственного «я» возможно лишь благодаря осознанию своей ответственности перед другими.

Список использованной литературы 1. Calderon de la Barca Pedro. El Alcaide de Zalamea; La vida es sueno: piezas/ Calderon de la Barca Pedro – 17-a, ed. – Madrid : Espasa Calpe, 1972 – 271p. 2. Calderon de la Barca Pedro. Dramas. /Педро Кальдерон де ла Барка. Драмы. В двух книгах. Книга вторая.

Перевод Константина Бальмонта.// Издание подготовили Н. И. Балашов, Д. Г. Макогоненко, М.: 'Наука', 1989 3. Аникист. АА. Шекспир, Кальдерон, Гете.// Аникист. АА. История учений о драме, М., 1983, с.23-27 4. Балашов Н. На пути к не открытому до конца Кальдерону// Calderon de la Barca Pedro . Dramas, Кальдерон де ла Барка Педро. Драмы. В двух книгах, М.: 'Наука', 1989, с. 753-838 5. Балашов Н. Религиозно-философская драма Кальдерона и идейные основы барокко в Испании // XVII век в мировом литературном развитии. М.:1969, 154-183 6. Балашов Н.И. Славянская тематика у Кальдерона и проблема ренессанс – барокко в испанской литературе /Изд. АНСССР. Серия литературы и яз, т.26, вып. 3, 1967, с 227-240 7. Брянцева В.Н. {О драматурге дон Педре Кальдероне де ла Барка – иЭнао}: ст.//История искусств., М., 1988., с 222-235 8. Ичин К. Диалог о тирании: «Вне закона Лунца, «Фуэнте Овехуна» Лопе де Вега и «Жизнь – есть сон» Кальдерона// Русское слово в мировой культуре. Т.2, СПБ, 2003, с.35-42 9. Томашевский Н. Театр Кальдерона // Библиотека драматурга. Педро Кальдерон, Пьесы. В 2 т. Т. 1. М.: 'Искусство', 1961, с 5-46 10. Степанов Г.В. Слово о Кальдероне./ / Степанов Г.В. Язык.

Литература.

Поэтика. М, 1988, с 276-279 11. Штейн.А., В чем значение «Жизнь – есть сон» (Кальдерона)? //Штейн.А. на вершинах мировой литературы. – М., 1997., с. 130-177 12. Якушина Т.В. Драма Кальдерона «Жизнь есть сон» и варианты ее прочтения// вопросы истории и литературы – Сб. – Омск,1995. с. 75-79 [1] Томашевский Н. Театр Кальдерона // Библиотека драматурга. Педро Кальдерон, Пьесы. В 2 т. Т. 1. М., 'Искусство', 1961, с 7 [2] там же [3] Белинский В. Г. / Полн. собр. соч., т. XII, М.-Л. 1956, стр. 466. [4] Томашевский Н. Театр Кальдерона // Библиотека драматурга. Педро Кальдерон, Пьесы. В 2 т. Т. 1. М.: 'Искусство', 1961, с 8 [5] Балашов Н. Религиозно-философская драма Кальдерона и идейные основы барокко в Испании // в сб.: XVII век в мировом литературном развитии. М.:1969, с 156 [6] там же стр. 157 [7] Томашевский Н. Театр Кальдерона // Библиотека драматурга. Педро Кальдерон, Пьесы. В 2 т. Т. 1. М.: 'Искусство', 1961, с 46 [8] там же стр. 38 [9] там же стр. 39 [10] Балашов Н.И. Славянская тематика у Кальдерона и проблема ренессанс – барокко в испанской литературе /Изд. АНСССР . Серия литературы и яз, т.26, вып. 3, 1967, с 231 [11] Перевод Константина Бальмонта ( Calderon de la Barca Pedro . Dramas. /Педро Кальдерон де ла Барка. Драмы. В двух книгах. Книга вторая.

Перевод Константина Бальмонта.// Издание подготовили Н. И. Балашов, Д. Г. Макогоненко, М.: 'Наука', 1989, хорнада I , сцена 1, с. 7) [12] Балашов Н. На пути к не открытому до конца Кальдерону// Calderon de la Barca Pedro . Dramas, Кальдерон де ла Барка Педро. Драмы. В двух книгах, М.: 'Наука', 1989, с. 756 [13] Там же [14] там же стр. 757 [15] там же [16] Степанов Г.В. Слово о Кальдероне./ / Степанов Г.В. Язык.

экспертиза залива квартиры в Орле
оценка стоимости векселя в Брянске
оценка аренды земельного участка в Смоленске