Сопоставительный анализ стихотворений Мандельштама "Заблудился я в небе - что делать?..."

Лексический словарь Глаголы : Заблудился, делать, ответь, звенеть, Не разнять, снится, Убивать, ласкать, Не кладите (2), разорвите, усну, раздастся.(13) Существительные : в небе, дисков, с жизнью, в уши, в глаза, в глазницы, тоска, лавр, на виски, сердце, звона куски, друг, неба, грудь. (15) Местоимения: я (2), тот, кому, оно, вам, меня, ей, мне, мое, всех, он. (12) Прилагательные и наречия : близко, легче, Дантовых, атлетических, флорентийская, остроласковый, синего, живущих, прижизненный, глубже, выше, остывшую. (12) Анализ текста Составив и прочитав словарь текста, кажется, что он носит какой-то «бытовой характер». Этот «быт» разрушают лишь «Дантовы диски». Они расширяют пространство данного стихотворения, добавляя в него больше динамики, волнения, таинственности. Как мне кажется, доминирующее семантическое поле данного стихотворения – внутренний мир лирического героя. К этому полю можно отнести большую часть слов (Заблудился, Не разнять меня с жизнью, я усну, отслуживши, била тоска...). Все стихотворение как будто переполняют эмоции, переживания, некоторая паника.

Двойственная природа текста и отношения между уровнями внешней и внутренней структур как бы предсказывает нам последовательность понимания текста.

Прочитав стихотворения, не вдумываясь, мы видим водоворот эмоций, лежащий на поверхности. И кажется, что этот «водоворот» создается только при помощи прилагательных и всевозможных эпитетов. На самом же деле такой эффект «эмоций» создается за счет глаголов.

Глаголы в данном тексте постоянно меняются с глаголов «внутреннего состояния» на глаголы внешнего действия. Такой прием так же создает особую атмосферу и динамику в тексте.

Больше всего в тексте существительных. То есть текст носит номинативный характер. И внутренний мир героя определяется четкими контурами, предметами… Интересна отсылка Мандельштама к Данте в обоих стихотворениях. Данте, как известно, изгнанник и посетитель кругов ада. То есть автор играет на контрасте «небо» и «Дантовы диски» - рай и девять кругов ада.

Интересно сопоставление двух антонимичных глаголов «убивать и сейчас же ласкать».. Происходит некое переосмысление. Полет мысли.

Резкое изменение.

Вообще, данная строфа самая интересная во всем стихотворении.

Честно говоря, и самая сложная. Что такое «Флорентийская тоска»? Я никак не могла понять этого.

Почему «тоска» и при чем тут Флоренция.

Флоренция, Тоскана, тоска… И, наконец-то, я поняла: Где больше неба мне - там я бродить готов, И ясная тоска меня не отпускает От молодых еще воронежских холмов К всечеловеческим, яснеющим в Тоскане То есть тоска по небу, свободе. И эта тоска «бьет в уши, глаза и глазницы», всечеловеческая, тосканская, разрывающая сердце тоска «на синего звона куски», когда в виски впивается «остроласковый лавр». И именно такой подробный разбор словаря стихотворения помогает нам «услышать», то, что хотел сказать автор.

Довольно много в данном стихотворении местоимений. «Тот, кому оно близко, - ответь…» Местоимения «Тот» и «кто-то» уже являются номинациями незримости, загадочности, неизвестности.

Данные во второй строке первой строфы, причем, последовательно, они усиливают эффект «таинственности». Итак, подводя итог и переходя ко второму стихотворению, следует сказать, что основные семантические поля это внутренний мир героя, таинственность. В стихотворении много абстракции, но за счет все же номинативного характера текста, мы легко можем конкретизировать мысль автора.

Другое стихотворение Заблудился я в небе - что делать? Тот, кому оно близко, - ответь! Легче было вам, Дантовых девять Атлетических дисков, звенеть, Задыхаться, чернеть, голубеть. Если я не вчерашний, не зряшний, - Ты, который стоишь надо мной, Если ты виночерпий и чашник - Дай мне силу без пены пустой Выпить здравье кружащейся башни - Рукопашной лазури шальной.

Голубятни, черноты, скворешни, Самых синих теней образцы, - Лед весенний, лед вышний, лед вешний - Облака, обаянья борцы, - Тише: тучу ведут под уздцы. Думаю, что не стоит делать подробный словарь данного текста, так как сразу бросается в глаза огромное количество прилагательных и существительных. Что касается глаголов, то их всего пять (если не брать во внимания первую строфу - так как она общая) – стоишь, дай, выпить, кружащейся, ведут.

Рассмотрим семантику прилагательных. Опять же – главное в этом стихотворении «небо» и все вращается вокруг него. И именно за счет прилагательных мы понимаем семантику неба здесь. «Шальная лазурь, облака – обаянья борцы». Небо представляется нам «хорошим», снова контрастирующим с дисками Данте.

Помимо «внутреннего мира» можно выделить другое семантическое поле. «Природное» - сюда можно отнести небо, голубятни, черноты, скворешни, синие тени, лед, облака… «Природное» и «внутречеловеческое» поля в стихотворении отождествляются. Такое отождествление нужно для осмысления преодоления замкнутости о отчужденности человеческого я. (Магомедова, Д. М.) . В обоих стихотворениях выделяются религиозные семантические поля. Но во втором стихотворении – они более ясны. К «Девяти дискам» добавляется еще обращение «Ты, который стоишь надо мной…». «виночерпий и чашник». Как известно, словосочетание «винная чаша» - символ жизни. И эти строки можно понять как обращение к Богу.

Причем местоимение «Ты» всегда предполагает близость и некую фамильярность. Тесно связана с религиозной тематикой присутствующая в стихах Мандельштама тема смерти. Пугая неизвестностью, смерть, своя и чужая, не только отталкивает, но и притягивает, ведь она одна дает жизни ее окончательное значение. В первом стихотворении завершение – идиллическое, во втором – героическое.

Изменение художественной заданности во втором варианте стихотворения обусловлено изменением статуса субъекта высказывания («Если я не вчерашний, не зряшный») относительно своего места и роли в миропорядке («Ты, который стоишь надо мной… Дай мне силу без пены пустой Выпить здравье кружащейся башни…»). Очень важно, я думаю, сказать о «взгляде читателя» в этих двух стихотворениях. Оба стихотворения начинаются с панорамного взгляда. Даны только абстрактные, смутные контуры. И в первом стихотворении эта абстракция проходит вплоть до последней строки последней строфы.