Тема любви в лирике Маяковского

Скажите сестрам, Люде и Оле, - Ему уже некуда деться. В поэме «Облако в штанах» показано превращение громады-любви в громаду-ненависть ко всем и вся.

Разочаровавшись в любви, герой испускает четыре крика «долой»: Долой вашу любовь! Долой ваше искусство! Долой ваше государство Долой вашу религию! Страдания от неразделенной любви оборачиваются ненавистью с тому миру и тому строю, где все покупается и продается. В письме к Л.Ю. Брик Маяковский писал: «Исчерпывает ли для меня любовь все? Все, но только иначе.

Любовь – это жизнь, это главное. От нее разворачиваются и стихи, и дела и все пр.

Любовь – это сердце всего. Ели она прекратит работу, все остальное отмирает, делается лишним, ненужным. Но если сердце работает, оно не может не проявляться во всем». Именно такое, любящее и потому отзывающееся на все в мире «сплошное сердце» открывается в поэзии Маяковского.

Говорить о любви для поэта значит – говорить о жизни, о самом значительном в собственной судьбе. Ибо, убежден он, и это чувство должно быть вровень эпохе.

Легкость решения этого вопроса Маяковского не устраивала. Он и в этом случае руководствовался требованиями, предъявляемыми к себе и к окружающим. Ведь он знал, что «любовь не становить никаким «должен», никаким «нельзя» - только свободным соревнованием со всем миром». Что может позволить выйти в этом соревновании победителем? Для Маяковского чувство, соединяющее двоих, не изолирует их от мира.

Чувство, заставляющее человека замыкаться в узеньком мирке («в квартирном маленьком мирке»), неотъемлемо для него от ненавистного ему старья.

Любящее сердце вмещает в себя весь мир.

Утверждаемый поэтом идеал высокой любви осуществим лишь в светлом будущем. И задача поэзии в этом случае – ускорить путь в грядущее, преодолев «будничную чушь». Интересно сопоставить два стихотворения, навеянных сильным и глубоким чувством к Татьяне Яковлевой: «Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви» и «Письмо Татьяне Яковлевой». Перовое из них адресовано лицу официальному, редактору «Комсомольской правды», в которой сотрудничал оказавшийся в Париже поэт, тогда как второе – не предназначавшееся для печати – передано из рук в руки любимой женщине. В первом из этих «писем» Маяковский размышляет не просто о любви – о ее сущности.

Обжигающей силы чувство вызывает настоятельную потребность разобраться в себе, по-новому взглянуть на мир.

Именно по-новому: для Маяковского любовь – чувство, перестраивающее человека, созидающее его заново. Поэт избегает в своем разговоре отвлеченности.

Назван по имени адресат «Письма…», в текст введена та, которая вызвала эту бурю в сердце, к которой обращен этот поэтический монолог. И в самом стихотворении рассыпано множество подробностей, деталей, не позволяющих стиху унестись в туманные выси. Его любовь - «человеческая, простая», да и поэтическое вдохновение проявляется в самой что ни на есть будничной обстановке: Подымает площадь шум, экипажи движутся, я хожу, стишки пишу в записную книжицу.

Простое земное чувство противопоставляется той «прохожей паре чувств», что названа «дрянью». Поэт говорит о том, что возвышает человека - о стихии, Ураган огонь вода подступают в ропоте обладающей целительной силой. И опять-таки используемые им поэтические метафоры способствуют буквально материализации понятий.

Произнесенное здесь имя гениального Коперника дает представление о масштабах чувства, о котором идет речь.

Привычное в поэзии, когда речь заходит о любви, противопоставление земного и небесного, будничного и возвышенного – не для Маяковского. Он начинал (в поэме «Облако в штанах») с решительного протеста против возникавших в таких случаях сладкоголосых песнопений, со слов вызывающе откровенных: Мария! поэт сонеты поет Тиане, а я весь из мяса, человек весь – тело твое просто прошу, как просят христиане – «Хлеб наш насущный – даждь нам днесь». Необходимость в резко выраженном противопоставлении своих представлений о любви, которая равнозначна самой жизни, исчезает. Нет нужды противопоставлять обычное, земное прекрасному, высокому.

Любовь дает возможность ощутить их единство, поэзия – обнаружить его, выразить и закрепить словом. В «Письме… Кострову» размышления о сущности любви разворачиваются с замечательной логичностью, выстраивается система аргументов, достаточная для того, чтобы разговор о любви смог обрести общественный характер. Слово, вырвавшееся из сердца влюбленного способно «подымать, / и вести,/ и влечь,// которые глазом ослабли». В «Письме Татьяне Яковлевой» та же тема представлена с иной, драматической, стороны.

Трудно разобраться в том, почему взаимная любовь не смогла принести счастья влюбленным. По-видимому, ему помешало чувство ревности, которое поэт обещает усмирить. И здесь тема любви не может получить счастливого разрешения. Оно переносится в неопределенное будущее, связывается с грядущим торжеством революции во всемирном масштабе: Я все равно тебя когда-нибудь возьму – одну или вдвоем с Парижем. А в настоящем – так и не преодоленное одиночество.

Маяковский и в этом стихотворении использует излюбленный жанр – монолог, обращенный к конкретному лицу. Это сообщает стиху доверительность, придает сказанному глубоко личный характер.

Вместе с тем рамки мира, открывающегося в адресованном любимой женщине послании, чрезвычайно широки. Это относится и к пространственным (от Москвы до Парижа), и к временным (время революции и Гражданской войны – сегодняшний день – будущее, связываемое с приходом революции в Париж) границам.

Свойственная открывающим стихотворение строкам предельная откровенность подкрепляется далее словами о «собаках озверевшей страсти», о ревности, которая «двигает горами», о «кори страсти» - письмо наполняется силой интимного чувства. И оно постоянно переводится в социальный план.

Поэтому, когда герой восклицает: Иди сюда, иди на перекресток моих больших и неуклюжих рук. - слова о будущем торжестве революции становятся логическим завершением стихотворения. «Громада любовь» - вот словосочетание, которое лучше других способно выразить чувство, лежащее в основе стихотворения.

Подводя итог сказанному, заметим, что Маяковский предпочитает лирическому самовыражению желание убедить, утвердить свою позицию, свои представления о мире, о месте человека в нем, о счастье.